Обложка тетради 1

Начато 30/IV-1940


1940 год


Записки принадлежат красноармейцу Кукарцеву Г.Н (отдельные факты на память, если искать в них художественность, то слишком жалко они будут выглядеть).

С 7/II- по 1/V-1940 года
Февраль. Морозное утро, солнце уже оторвалось от горизонта. Сквозь морозную пыль оно светит красным кругом с неопределенными очертаниями. В окно, обращенное на восток, слабо пробиваются его лучи. В квартире прохладно. [...] Я просыпаюсь. Уже 7й час, вставать не хочется. Спрашиваю: "Любанчик, тебе на который урок в школу?" Оказывается, надо на первый. Быстро встаем, мамаша (Д.К.) оказывается уже приготовила завтрак. Завтракаем оба, почти ничего не едим -- не хочется. Уже девятый час. Любанчик пошла в школу, мамаша тоже куда-то ушла, остаюсь один. В квартире нагрелось от печи из кухни. Хожу по комнате, в голове целый сумбур мыслей и ни одной ясной и отчетливой. Ясно только одно: в 11 часов дня в военкомат и оттуда отъезд в РККА в часть, в которую определен. Служить трудовому народу, Советскому Союзу, защищать Родину с оружием в руках. Внутри клокочет уверенность в своих силах, способность, если потребуется, отдать жизнь за дело Ленина, Сталина, за мирный труд своего народа.

Без 15 минут 11. Выхожу с чемоданом из квартиры. Солнце уже высоко, лучи его падают на снег, который отражает их своей белизной.

Около военкомата и в помещении много народа, здесь собрались отъезжающие и провожающие. Только что пришел, военком Соболь И.П.(?) вызвал в кабинет. Меня и Кабардина Г.В.(?) назначил сопровождать всю команду. Я - старший, Кабардин - политрук.

Погрузились в машины, простился с родными, поцеловал жену, вскочил в кабину пер головной машины - тронулись. [...] Через два дня наш эшeлон отходил со ст. Красноярск на Восток.

Падь Ихно-Арын-Хундуй. (Ихно-Арын-Хундуй)

Все мы, муртинцы, поместились в один вагон. Ничего достопримечательного дорогой не было. В противоположность другим вагонам водки у нас не пили. В Иланске сели в наш вагон дополнительно 9 человек. Часть пьяных, подняли шум. Я и Кабардин при содействии всех ребят водку (1 литр) отняли, разбили. Начальник эшелона попался на редкость некультурный человек. По званию лейтенант. Первое крещение в армии получили его матами, в бога, душу и пр. пр. И только на четвертый день, когда охрип, уже не было слышно его матов. Слышно ши было только шипение, если подойдешь вплотную: "Мать, мать", - по всей вероятности человек не "далекого уме", не в состоянии организовать - выражал свое бессилие отборной матершиной.